Главная

Студия «Гульзада»

Культура и фольклор
Татарские народные сказки
Музыкальная культура татар
Народная поэзия татар
О татарской музыке
«10 песен за 10 лет»
О татарской песне (тат.яз.)
Үзебез турында
Татарская и чувашская музыка
Волынки Волго-Камья
Чувашские инструменты
Марийские инструменты
О чувашской волынке

Восточная мысль

Форум

Волшебный мир музыки

Фонотека

Ссылки

Разное

Внесите свой вклад
в развитие проекта:
присылайте материалы,
фотографии, ссылки на
интересные сайты,
свои идеи

 

 

 

 

Бедняк и Юха-оборотень
(татарская народная сказка)

Было время, жил один бедняк на свете, давно было то время. Совсем бедно жил джигит, всего и добра, что ведро непарное. Одинок был опять-таки. Пошел он как-то ночью к проруби за водою, пошел да видит: стоит возле проруби девушка, да красивая такая. Глянула на него девица с лукавой улыбкою и говорит:

— Отчего ты, абый, с непарным ведром по воду ходишь?

Не захотелось джигиту в своей нищете признаваться. Говорит он ей:

— Торопился шибко, вот и взял одно ведро впопыхах.
Девица говорит:

— Дай ведро, абый, я сама тебе зачерпну.

Ладно. Хороша девка, и фигура у нее аккуратная. Очень понравилась она джигиту. Известное дело: коли сойдутся джигит с девушкой, все одно, что огонь к вате поднесть. Положил глаз джигит на эту девицу.

— Ты как это в нашем ауле оказалась? — спрашивает он.
А девица вопросом отвечает на вопрос:

— Ты женат, абый, или нет еще?

Тот говорит:

— Нет, холостой пока. Жениться времени пока нету. — Опять он спрашивает: — А ты здесь откуда взялась?

Девица и говорит:

— Не следовало бы тебе рассказывать, да скажу: ни отца у меня, ни матери.

Джигит говорит ей:

— Ты вроде меня, значит, сирота. У меня тоже родители померли.
Девица говорит:

— Тут меня один замуж звал, решилась я, да заплутала здесь, дороги что-то не найду и куда идти не знаю.

— Брось ты эту затею, лучше выходи за меня и дело с концом,— говорит джигит.

Девица говорит:

— Ладно, пойду, коли возьмешь, только чур: не попрекать потом, что безродная.

Джигит говорит:

— Я и сам одинок.

Много они там слов сказали друг дружке. Пошла девица за джигитом и ведро с водою сама донесла до дому. Вот пришли они домой. Джигит и говорит:

— Надо муллу позвать, чтоб все по закону было: никах и прочие штуки. Иначе интересу нет.

— Ладно, — отвечает девица.

Засучила она рукава и вмиг полы вымыла, печку побелила и самовар раздула. Когда уж она привела избу в порядок, джигит к мулле отправился. Вошел он, поздоровался, чин по чину. О здоровье учтиво справился.

Ухмыльнулся мулла, говорит:

— Как делишки?

— Потихоньку, мулла-абзый, — отвечает джигит. — Тут привел я кой-кого в дом, пришел бы, никах прочитал, чтоб все по закону, а?

— Ладно, ладно, — соглашается мулла.

Обрадовался, конечно, думает, — дадут ему чего за молитву, а как же, положено давать. Натянул мулла чапан, чалму парадную нацепил, огромадную. На палку суковатую оперся, в коей длины как два его роста с половинкой. Говорит он жене своей:

— Ты, старуха, самовар пока разогрей, там, чую, угощенья не приготовили. Я мигом обернусь. Жена говорит:

— Рубаху, может, сменишь?

Мулла говорит:

— Там жирного не подадут, не накапаю.

Вот у джигита чай приготовили. Муллу теперь ждут. Идет мулла, крупными шагами в больших башмаках. Добрался. Вышли встречать его. Зашел мулла, всех поприветствовал. В красном углу для муллы подушка с соломою приготовлена: мягко будет мулле, позаботились. Засиял мулла. Говорит хозяину:

— Ты, братец, я вижу, расстарался; похвально, похвально!

Тот говорит:

— Уж не обессудь, мулла-абзый, чем богаты, тем и рады, ты наше положение знаешь.

Двух соседей привел: как свидетелей. Сели. Вынул мулла метрику из-за пазухи, все как надо, по форме собирается.

— Отца, как звали, не знаю. — отвечает невеста на вопрос муллы. — Ни отца у меня, ни матери, с детских лет сирота.

— Из какой деревни-то будешь?— продолжает мулла свой расспрос.

Не может сказать невеста и ляпнула, что на ум пришло:

— Из деревни Темнота.

Остолбенел мулла: что за деревня такая?

Ладно, прочитал мулла никах, честь по чести, расписаться их попросил. Свидетели тоже к бумаге приложились. В этот миг у жениха зачесался живот, и он сунул руку за пазуху, почесывает слегка. Мулла подумал: сейчас, мол, дадут ему, что причитается, глаз отвести не может. Вытащил джигит руку — пустая. А только видит он, что мулла заскучал, ждет мулла.

— Мулла-абзый, в долгу не останусь, — утешает джигит.

Мулла говорит:

— Да уж надо бы чего ни то сыскать, а то как же...

Объясняет джигит:

— Вот лаптей две пары имею. Как продам, занесу тотчас. Мулла говорит:

— И лаптями годится, я их работнику своему отдам. Забрал у джигита последние лапти.

Вот ушел мулла. И свидетели вышли. Стали молодые чай пить с прибаутками. Теперь молодка — законная жена джигиту. День живут, два живут, целую неделю прожили. Баба-то цветет, за домом смотрит. У джигита плохи дела: день ото дня все сохнет да желтеет, будто хворый смертельно. Не утерпел он, соседям пожаловался. Говорит:

— Что такое со мной содеялось? С каждым днем все слабею, будто кровь из меня тянут?

Соседи ему говорят:

— Ты проверь-ка жену свою: уж не Юха ли оборотень? Ежели пупок у ней отсутствует, значит, точно Юха. Тогда, ежели она без пупка, ты на ночь всю воду из дому убери и двери запри. Притворись, будто спишь, а сам поглядывай за нею.

Пошел джигит домой и углядел, что у жены заместо пупка гладкое место. Тогда вылил он, перед тем как спать ложиться, всю воду, двери запер накрепко, сам захрапел понарошку. Полночь настала. Спрыгнула жена его с сэке, по дому пометалась и опять легла. Сама лежит, а языком стекла оконные лижет: во каков язык у жены. Джигит, конечно, все это ясно видел, однако, смолчал.

На другую ночь опять он спящим притворился. Время за полночь — опять жена его принялась стекла лизать.

Встали поутру, джигит ей говорит:

— Ты не пара мне вовсе, неподходящая. Жена ему говорит:

— Как это так: неподходящая? Такая же как ты: дочь бедного человека. Чего скажешь — выполняю, работы никакой не чураюсь, ты чего?

Джигит говорит:

— Выполнять-то выполняешь, а чего сегодня ночью делала? Жена говорит:

— Как чего? Спать легла, спала до утра.

— Нет, ты не спала, — попрекает джигит, — а стекла оконные лизала. И меня потихоньку изводишь. А намедни тоже самое проделывала, своими глазами видел.

Жена говорит:

— С этого дня чтоб не смел мне эдакое в глаза говорить.

Обхватила она его и сдавила так, что чуть из кожи не вылез. Взмолился джигит, говорит ей:

— Ежели в живых оставишь, никогда больше и слова не скажу.

Жена ему говорит:

— Чтоб я больше от тебя эдакого никогда не слышала.

— Клянусь, не услышишь,— обещает джигит.

Спасся он от смерти, отпустила его жена.

Ладно. Отпустила она его все-таки. Жизнь идет себе потихоньку. У джигита в городе родственник жил, дядя по матери. Пишет он дяде письмо:

«В такой, мол, переплет попал, подскажи, чего мне такое сделать, как быть?»

Дошло письмо куда следует. Вскрыл дядя письмо, читает: плохи дела у племянничка. Направился дядя в завод, где котлы пароходные делают, материалу набрал чугунного, велел баню выстроить. Вот баня готова, а дядя племянничку письмо отправляет: так, мол, и так, жду вас с молодой супружницей в гости. Получил джигит письмо. Отношения у них с женой теперь отменные. Доверяют друг другу. Письмо это жене прочел, жена радуется: в город поедут, шутка ли! Дядя заботливый даже денег на дорогу выслал. Купили они билеты и в город поехали.

Добрались до города. Дядя с женою встретили родственников хорошо, душевно встретили. Племянника-то едва узнали, так с лица изменился: пожелтел, высох. Заплакали дядя с женою, на племянника глядючи. Обновок надарили — и племяннику, и жене его — переоделись они в обновки. Теперь так дело пошло: поели все, попили, дядя и говорит племяннику.

— Ступайте-ка вы, милые, в баньку. Баня у нас своя, хорошая баня.

Пошли они в баню. Пришли, а баня-то непростая: вся как есть из металла железного. Стоит дверь закрыть, как захлопывается с треском, будто замочек секретный в женском портманете. Джигит и говорит жене:

— Ступай вперед, погляди там, воды хватит ли, веничек покамест попарь.

Та одна идти не решается. Муж опять ей говорит:

— Ступай, чего ты мнешься, голову пока намочи. Я только бельишко скину и приду; ступай пока!

Пошла жена в баню, оглядывается. Только она порог переступила, тресь! — парень дверью и захлопнул ее в бане. Она все ж таки успела его околдовать: орет джигит благим матом, жалеет стерву.

Тут и дядя подоспел. На раскаленный металл льют теперь сверху из трубы воду. Внутри, конечно, жар неизъяснимый. И воды там не приготовлено, конечно. Теперь туда, в баню-то раскаленную, жара еще припустили. Визг, мол, оттуда несется, вой да рев — не приведи аллах. Джигита увели оттуда, а не то все вовнутрь кидался. Через три часа пошли, проверили. Язык, мол, у нее трижды вкруг дверной ручки обвился., а сама, говорят, в змею обратилась да спеклась там дочиста.

Джигит с того дня на поправку пошел и душой постепенно успокоился. И жил себе припеваючи до конца дней своих.

 

 

Пишите: muzyka ( собака ) inbox.ru
Design by bulmas.ru